Цыганский клинок со знаком орла

Знаете ли вы, что? - интересные факты для вас от GeVrDa за 01 марта

+1 к ловкости, +1 к выносливости; со знаком тигра (Шанс: %) +1 к ловкости, +1 к силе; со знаком орла (Шанс: %) +1 к интеллекту, +1 к. Так, кинжал с прямым двухлезвийным клинком и прямой рукоятью . клинках можно встретить вытравленные изображения двуглавого орла, уважении, до сих пор являясь знаком самой искренней дружбы. Аквила — герб Империума, двуглавый орёл. В древнюю эпоху вместо аквилы использовался знак молнии — личный символ Императора. .. Но если учесть, что его ранили тем же клинком, что и Хоруса WAIT, OH SHI-- Космические цыгане, то бишь вечно скитающиеся подниматели.

Ее основатель и первый вождь, Хасан ас-Сабах, был поэтом, ученым и отцом современного терроризма. Он внушал фанатичным молодым людям, чтобы они шли и убивали его врагов, обычно ценой собственной жизни.

От этих команд самоубийц сохранилось слово фидаин [12]которым до сих пор называют себя палестинские партизаны. Ассассины нашли в храмовниках преданных союзников в уничтожении суннитских правителей Сирии и других арабских государств, а также приверженцев некоторых тайн их организации и доктрин.

Марко Поло, проезжавший через Персию по пути в Китай, привез в Европу легенду о ассассинах. По саду протекали реки вина, молока и меда. Как и в раю пророка Мухаммеда, по образцу которого этот рай был создан, в нем были прекрасные дворцы, гурии, певцы, музыканты и танцоры. Видели его только те, кто должен был стать ассассином. Молодых людей, обучавшихся владеть оружием при дворе Старца, опаивали наркотиком, одурманенными их уносили в скрытый сад и предоставляли им все его услады. Несколько дней они проводили в роскоши, убежденные, что вождь отправил их в рай.

Потом их снова опаивали и возвращали в привычное место, и молодые люди были готовы рисковать собственной жизнью ради вождя. А ему говорит, что хочет послать его в рай, и шел бы он поэтому туда-то и убил бы таких-то, а коль сам будет убит, то тотчас же попадет в рай. Кому Старец так приказывал, охотно делал все, что мог, шел и исполнял все, что ему было сказано. Рассказ о саде-рае, возможно, идет от вызванных наркотиком галлюцинаций.

Но восточная легенда уже создала рай из плодородной долины возле главной крепости ассассинов в Аламуте, к югу от Каспийского моря. Истории об этой секте, возможно, смешаны с этим преданием и легендой о царе Шададе [14]пытавшемся создать рай, равный раю Аллаха. Миссионеры, обучавшиеся в Великой Ложе в Каире, проповедовали доетрину, отрицающую большинство верований ортодоксального ислама. Они считали, что мусульманский закон и писания содержат тайный смысл, понятный только имамам.

Учили, что существовало только семь пророков: В порядке мироздания пророки стояли на уровне Вселенского Разума, ниже лишь Самого Бога. Последним, на седьмой ступени мироздания, стоял человек. Хотя сам Бог был непознаваем, человек мог с трудом подняться по этим ступеням к Вселенскому Разуму, на каждой из них ему будет открываться новая сторона учения.

Поскольку такие взгляды были еретическими, каждому неофиту-исмаилиту требовалось скрывать свои убеждения в соответствии с шиитским требованием секретности и внешне признавать авторитет государственной религии.

В исмаилитских сочинениях обычно появлялся одержимый странник, напоминающий ищущего Грааль Персиваля. Он искал истины через злоключения и страдания, пока, наконец, имам не открывал ему истинный смысл мусульманского закона и писаний.

Такой поиск описывает Хассан ибн Саббах в своих мемуарах. Он искал духовной власти через политическую власть и изменил роль исмаилита-неофита на роль ассассина. Вместе с тем он изменил ступени посвящения. Единственные описания этих ступеней и тайн, открываемых посвящаемому, сделаны европейскими учеными, которые видели в исмаилитской иерархии просто-напросто систему промывания мозгов.

По их мнению, преподавание на каждой ступени отрицало все, что преподавалось. А самая большая тайна ассассинов заключалась в утверждении, что рай и ад — одно и то же, что все поступки маловажны, и не существует ни добра, ни зла, кроме добродетели повиновения имаму. О тайнах ассассинов ничего не известно, потому что все книги об их учении и ритуалах монголы сожгли в году вместе с их библиотекой в Аламуте.

Хассан сделал ударение на шиитской доктрине повиновения имаму и произвел изменения в исмаилитской иерархии.

Book: Меч и Грааль

По персидскому преданию ниже самого Хассана, главного дай, или Великого магистра, стояли старшие даи, обычные даи, рафики или спутники, ласики или миряне и фидаи ревнителисовершавшие убийства. Разделение храмовников под началом Великого магистра на великих приоров, приоров, рыцарей, эсквайров и мирских братьев очень походит на иерархию ассассинов.

Хассан в своем аскетизме, в своей целеустремленности был идеальным революционным вождем и конспиратором. Сообщалось, что он более тридцати лет безвылазно сидел в своем домике в крепости, выходил лишь дважды и дважды появлялся на крыше. Невидимость увеличивала его власть. Из своего уединения он укреплял оборонительные сооружения Аламута, очищал ряды своих последователей даже предал смерти двух сыновейи продолжал стратегию захвата горных позиций.

Возвел свою власть до тирании над жизнью и душой. Воля Старца представляла собой волю имама, халифа и таким образом волю Бога. Склоняя гарнизоны на свою сторону и убивая местных правителей, он захватывал крепости и терроризировал суннитов, как персов, так и турок.

Заговору немногих решительных, как всегда, не могли противостоять трусливые многие. По примеру самого Мухаммеда, который бежал в Медину, чтобы собрать подкрепление и отвоевать Мекку и всю Аравию, Хассан надеялся захватить весь Багдадский халифат.

Хассан, используя свою власть и наркотики, учил фидаинов слепому повиновению, подобно японским летчикам-камикадзе во время Второй мировой войны, они приветствовали смерть при попытке совершить убийство.

В виде оружия они предпочитали кинжал, в виде места казни — двор мечети. Презирали использование яда и закулисных интриг, у них существовал кодекс воинов, а не гаремных убийц. Легенда повествует о матери фидаина, которая обрадовалась при вести, что ее сын погиб, пытаясь убить правителя, а когда он вернулся живым, облеклась в траур.

Подобные легенды возникали вокруг других верных фидаинов, которые закалывались или бросались на скалы под стенами парапета, чтобы продемонстрировать послушание приказам Старца. Подобно мафии позднейших времен, ассассины предпочитали обещаниям покровительства угрозы смерти. Этот способ помог расшатать Турецкую империю и раздробить еще больше раздробленный арабский мир.

Подозрения вызывали мятежи, убийство было обычным методом королевского правления. Пришедшие в Святую Землю крестоносцы встретили разделенного, дезорганизованного ассассинами противника. Возможно, Хассан не собирался помогать вторгшимся христианам; но он помог крестоносцам укрепиться в Леванте.

Основатель ордена храмовников Гуго де Пайен знал об ассассинах, создавая свою организацию. Христианские и мусульманские военные ордены знали о существовании друг друга в Сирии до года, когда был написан устав храмовников.

Даже цвета, что носили эти рыцари, красные кресты на белом поле, были теми же, что у рафиков ассассинов, которые носили красные шапки и пояса и белые бурнусы. Как бы то ни было, обязанности храмовников были буквально теми же, что у ассассинов — служить независимой силой на стороне своей веры. Когда ассассины убили графа Триполийского, храмовники заставили их сирийскую ветвь платить ежегодную дань. А когда шиитский халифат Фатимидов в конце концов пал в Египте, ассассины в Сирии пришли в такое отчаяние, что выказали желание обратиться в христианство.

Однако храмовники уже не хотели терять дохода от их дани. Они убили ассассинских послов, когда те возвращались после переговоров с иерусалимским королем. Это положило конец взаимодействию двух военных орденов, христианского и мусульманского. Столь же опрометчивые решения Великого магистра храмовников в году положили конец Иерусалимскому королевству.

За три года до этого андалусский путешественник ибн Джубаир отметил полное взаимопонимание и уважение христиан и мусульман к правам друг друга вести торговлю в Палестине.

Но это дело было обречено, так как блестящий курдский полководец Саладин сумел объединить разрозненные мусульманские государства в джихаде, священной войне против неверных, после того, как франки устроили набеги на торговые пути в Красном море и на шедшие к Мекке караваны паломников. Он отправил на разведку войско в семь тысяч всадников с охранным свидетельством, однако на него напали храмовники с госпитальерами и оказались разбиты.

Уцелевшие рыцари бранили иерусалимского короля за ведение дел с мусульманами, хотя сами занимались этим девяносто лет. Они убедили его выступить и дать бой объединенной армии Саладина. Близ горы Рога, Хиттина христианская армия оказалась в западне без воды и была разгромлена. На сей раз Саладин отказался от политики милосердия и наказал вероломство неверных.

Всех пленников из рыцарских орденов обезглавили члены мусульманского ордена суфиев. Однако по контрасту с христианами, устроившими в Иерусалиме резню мирных жителей во время Первого крестового похода, Саладин пощадил священный город. Вождь сопротивления, Балиан Ибелинский, угрожал уничтожить Иерусалим, в том числе и Купол Скалы, если защитников не отпустят под выкуп, и Саладин принял эти условия. Он даже выставил охрану в священных для христиан местах и отказался уничтожать Храм Гроба Господня в отместку за жестокость христиан при взятии Иерусалима.

Мечеть Аль-Акса вновь стала мусульманской святыней после того, как ее стены опрыскали розовой водой. Падение Иерусалима положило конец назначению ордена храмовников, так как его рыцари были стражами Храма Соломона и защитниками христианских паломников по святым местам, теперь оказавшихся в руках мусульман.

Храмовникам, хотя их орден просуществовал еще сто двадцать лет, нужно было искать новую роль. Они отступили к морю и стали строить там крепости, готовясь к новому крестовому походу, чтобы отвоевать Иерусалим. Только Третий крестовый поход с королем Ричардом Первым Английским приблизился к достижению этой цели; но Саладин оказался достойным соперником самого Ричарда Львиное Сердце.

Храмовники все больше и больше становились торговцами, банкирами и управляющими своих имений. Предзнаменованием их судьбы явился очередной крестовый поход, теперь устроенный христианами против христиан во Франции. Со времени основания ордена Гуго де Пайеном храмовники были тесно связаны с дворами Шампани, Прованса и Лангедока.

Авторы средневековых романов сделали их рыцарями Грааля. Покровители культуры на юге Франции, определенно самые богатые и цивилизованные в Европе XII века, поддерживали крестовые походы и гибли, содействуя. Но короли Франции стремились подчинить себе независимые владения юга, а римские папы не доверяли растущему влиянию катарских священников, именуемых perfecti [15]которые хотели реформировать веру.

И катары, и храмовники подвергались влиянию суфийских, манихейских и исламских доктрин, а также раннего христианства и каббалы. Они верили, что плоть греховна, что жизнь представляет собой восхождение к духу, а не поиски Грааля.

  • Book: Знак Z: Зорро в книгах и на экране
  • Цыганский клинок
  • Гордость храброго джигита

Причиной создания человека считался Люцифер или Дьявол. Эта религия определенно была более чистой и личностной, чем католичество того времени, потому что индивид спасал душу аскетическим образом жизни.

Влияние катаров очевидно в поиске Грааля и первом походе крестоносцев для завоевания священного города Иерусалима. Было трагедией, что альбигойский крестовый поход обратился против первопричины предыдущих крестовых походов.

Города и земли Лангедока были так же дочиста разграблены бедными рыцарями-наемниками, как до того Святая Земля. Как и следовало ожидать, последний замок катаров в Монсегюре сочли Замком Грааля, где perfecti были обеспечены духовная пища и жизнь. Считалось что чаша, которую использовали в празднике manisola, была тайно вынесена из Монсегюра до его падения и зарыта — еще один подлинный Грааль — в пещерах под крепостью.

Хотя некоторые из храмовников участвовали в альбигойском крестовом походе, большинство уцелевших рыцарей-катаров было принято в военный орден Соломонова храма, пронизанный восточными влияниями. Однако еще один король, Филипп Французский, обрушился на самих храмовников из-за их богатства, могущества и ереси. Новые европейские королевства могли одобрять крестовые походы для освобождения священного города Иерусалима, но не хотели терпеть тайное государство в своих государствах, какой бы священной ни представлялась его цель.

Надвигающееся падение храмовников и бегство нескольких рыцарей с их сокровищами и флотом изменили судьбу древнего, находившегося в норвежском, нормандском, шотландском подданстве семейства Сент-Клеров.

Катастрофа ордена оказалась благоприятной возможностью для росслинских лордов. Они воспользуются богатствами и опытом храмовников и поведут уцелевших рыцарей в бой за независимость своей страны, за Оркнейские и Шетландские острова и даже на создание колонии в Новом Свете за океаном. Семейство Моров контролировало часть норвежского побережья, Оркнейские острова и графство Кейтенес в Шотландии.

Основателем его могущества был граф Рёгнвальд, прославленный в саге и народной памяти. В году он заключил договор в городе Сент-Клер-сюр-Эпт с королем Карлом Простоватым, на дочери которого после обращения в христианство женился.

Давая вассальную присягу, он отказался целовать ногу королю. Тот, смеясь, подошел к королю, но не стал наклоняться, чтобы поцеловать ступню, а схватил царственную ногу сидевшего короля и поднес к своему разбойничьему рту. Святым, давшим свое имя городу Сент-Клер-сюр-Эпт, был шотландец Гилермус или Вильям; впоследствии это имя станет излюбленным у лордов Росслина.

Он жил в начале VII века в келье возле источника, вода которого излечивала глазные болезни. Целебные источники всегда ассоциировались с Сент-Клерами. Этого Сент-Клера казнили за осуждение грехов жены местного властителя. Этот источник до сих пор существует возле реки Эпт, над ним стоит статуя Сент-Клера, держащего в руках свою голову. Его почитание распространилось по всей Нормандии благодаря другим Сент-Клерам, которые обращали Францию в христианство, начиная с юга.

На другом берегу Эпта двоюродные братья Моры, оставшиеся охранять границы Нормандии от нападений французов из Парижа, приняли имя Сент-Клер и построили замок с крутой башней. Его развалины до сих пор высятся над плодородными хлебными полями, спускающимися к впадающей в Сену речушке. Рольф стал первым герцогом Нормандии. Он пожаловал своим родственникам Сент-Клерам земли и охотничьи угодья возле Сериси.

Семейство Брюсов, которое тоже участвовало в походе его отца Рольфа с Оркнейских островов, получило земли на полуострове Контантен. Эти соседи-норманны сыграют важную роль в дальнейшей шотландской истории. У сына Вильгельма, Ричарда, третьего нормандского герцога, был сын по имени Могер, который стал графом Корбейльским. Старший его сын Ричард стал четвертым герцогом, у него тоже был сын по имени Могер, первый принявший титул графа де Сент-Клера.

Став архиепископом Руана, он получил юрисдикцию над городом Сен-Ло и землями к северу между реками Вир и Эль. В своих владениях он выстроил замок и церковь, присвоил своим постройкам имя Сент-Клер, а себе титул. Замок был разрушен во время Столетней войны, церковь восстановили в девятнадцатом веке, река Эль исчезла, превратившись в пруды для скота. Среди грязи, запустения и зарослей крапивы там еще сохраняется целебный источник.

Вальдерн был вторым сыном первого графа де Сент-Клера. С двумя братьями, Гамоном и Губертом, он выступил против того, чтобы после смерти его отца Роберта Дьявола герцогом Нормандским стал Вильгельм Незаконнорожденный. Гамон и Вальдерн погибли в битве при Валь-эс-Дюн, в которой победу одержал будущий Вильгельм Завоеватель. Считается, что Вальдерн был женат на Елене, дочери пятого нормандского герцога, и таким образом состоял в родстве с Завоевателем.

Разумеется, уцелевший брат, Губерт де Сент-Клер, вернул себе расположение и с другими племянниками и родственниками отправился завоевывать Англию. Завоеватель щедро наградил их, и они стали его помощниками в правлении Англией. До завоевания у норманов было много контактов с древними саксами и потомками Кердика, короля Уэссекса. Один из них, Ине, основал в Гластонбери монастырь, который впоследствии стали связывать с легендой о короле Артуре и рыцарях Грааля: У последнего короля из рода Кердика, Эдуарда Исповедника, мать была нормандкой, и его двор был пронизан нормандским влиянием.

Действительно, младший сын Вальдерна, Вильям де Сент-Клер, был в детстве отправлен к английскому двору Маргарет, внучки Эдмунда Железнобокого, похороненого в Гластонбери. Маргарет, ее брат Эдгар и придворный Вильям де Сент-Клер были вынуждены провести много лет в Венгрии в качестве беженцев, спасавшихся от смуты и борьбы за английский престол. Там она приняла католичество, введенное королем Иштваном. А когда вышла замуж за Малькольма Канмора, взяла с собой в Шотландию драгоценную реликвию принявшей ее страны, частицу Истинного Креста, почерневшую от времени и хранившуюся в золотом ковчеге с драгоценными камнями — Холируд [18].

Муж Маргарет, Малькольм Третий, нанес поражение убийце своего отца, короля Дункана, Макбету и убил. Союзником Малькольма был Торфин, граф Оркнейский, владелец еще девяти шотландских графств.

Первая жена Малькольма, Ингебьорг, дочь Торфина, родила ему трех сыновей и принесла перемирие с могущественным владением норвежцев на севере. Второй брак с Маргарет Этелинг сделал его покровителем законного короля Англии с претензией на этот трон через детей.

Маргарет, привезя частицу Святого Креста в Шотландию, как будто подтвердила божественное право носителей шотландской короны, кроме того полученного от Камня Судьбы, привезенного в королевство из Иерусалима через Ирландию. В том мистическом, набожном веке частица Святого Креста символизировала обладание Святой Кровью Христа, а Камень Судьбы представлял собой краеугольный камень Храма Соломона и родословную царей Иудеи. Чашеносец королевы Маргарет, Вильям де Сент-Клер, стал теперь хранителем этих драгоценных реликвий.

За это его семейству был пожалован как символ на щит Зубчатый Крест. Выполненные на кресте углубления в форме чаш имели три значения. Во-первых, они символизировали Грааль, чашу Тайной Вечери. Во-вторых, напоминали створки раковин, которые паломники приносили к гробнице святого Иакова в Сантьяго-де-Компостсла в Испании, являвшейся самым священным местом христианского мира до завоевания Иерусалима в Первом крестовом походе.

В-третьих, напоминали об оправе Истинного Креста, носимой как знак рыцаря Грааля и хранителя этой драгоценной реликвии. Королева Маргарет и хранитель священной частицы Креста создали еще одну мистическую ассоциацию. Считалось, что начало этому истечению положила сама королева Маргарет, привезя склянку крови святой из ее гробницы на горе Синай.

Разумеется, королева приказала построить часовню над целебным источником, а Вильям де Сент-Клер был посвящен в рыцари и получил в пожизненное владение земли Рослина.

Снова он стал хранителем святых реликвий. Дональд презирал норманское влияние при дворе и отразил нападение из Англии, которое устроил Дункан, сын Малькольма от первой жены, с норманнским войском. Дункан был убит, но Эдгар, сын королевы Маргарет, нанес поражение Дональду с другой норманнской армией.

Его дядя, Эдгар Этелинг, командовал отрядом шотландских рыцарей в Первом крестовом походе. Существует упоминание об участии одного из Сент-Клеров в этом походе среди сподвижников Готфрида Бульонского, но он вполне мог быть членом семейства, все еще жившего в Нормандии. Разумеется, Сент-Клеры из Рослина оставались защитниками шотландской короны, и сэр Вильям де Сент-Клер был убит во время набега из Англии.

Сэр Вильям выказал в этом бою неистовость, которая станет причиной смерти многих его потомков в отчаянных атаках на врага. Но до гибели он женился на Дороти Данбар, дочери первого графа Марча, которая родила ему сына Генри. Замечательным наследием владельцев Рослина было то, что титул беспрерывно переходил к потомкам по мужской линии в течение семи столетий, что не имеет аналогии среди шотландского дворянства.

Более того, сэр Вильям выдал замуж свою сестру Агнессу за Филипа де Брюса, владельца Аннандейла, тоже из Нормандии, родом с Оркнейских островов, это еще одно связующее звено между этими двумя семействами, значительными в будущей истории. Он принял по наследству обязанность оборонять южные границы, и существует свидетельство о пожаловании в то время земли в Ламмермурских холмах семейству Сент-Клеров.

Сэр Генри женился на Розабелле, дочери графа Стратерна, она родила ему наследника, тоже названного Генри. Третий владелец Рослина был членом тайного совета и одним из главных военачальников короля Давида Первого, он продолжал традицию рода Сент-Клеров как хранителей священных реликвий в Шотландии.

В архиве Stella Templum Scotia, Эдинбург, сохранился бронзовый ковчег с волнистыми краями, в котором находится миниатюрное лепное изображение видения Холируда, каким его увидел король Давид, как и рыцарственный Святой Губерт, когда пострадал на охоте в лесу.

Он утверждал, что вмешательство видения спасло его от смерти на рогах раненого оленя. Король начал строительство Холирудского аббатства и Холирудского дома для хранения драгоценной реликвии, привезенной из Венгрии.

А члены семейства Сент-Клеров, Священного Света, стали его хранителями и впоследствии известными благотворителями августинского королевского аббатства.

При короле Давиде августинский и цистерцианский монашеские ордена основывали монастыри и аббатства по всей Шотландии. Рослин стал приютом черных монахов в церкви Святого Матфея, младшие члены семейства Сент-Клеров служили канониками в соседних аббатствах белых монахов в Ньюбэттле и Мелроузе, а также на духовных постах в Селкирке и Келсо, Данкелде и Сент-Эндрюсе, Дорнохе и Данфермлайне.

В XII столетии, веке крестоносцев, война и вера шли рука об руку. И Сент-Клеры всегда помнили о своей обязанности быть защитниками, как духовной, так и светской власти. Король Давид также поддерживал храмовников и дал им первые из более шестисот имений, приобретенных ими в Шотландии. Они представляли собой опору цистерцианцев, у них был один покровитель, святой Бернар Клервоский.

Как и Сент-Клеры, храмовники служили мечу и душе. Третий владелец Рослина был отправлен послом к английскому королю Генриху Второму с требованием восстановления Нортумберленда. Хотя миссия его не увенчалась успехом, он остался в чести у короля и женился на дочери графа Мара. Его сын и наследник получил имя Вильям, у него был сын Генри, ставший отцом еще одного Вильяма, шестого владельца Рослина.

Этот Вильям стал шерифом Хаддингтона, в то время одного из крупнейших городов Шотландии, и смотрителем границы. Охота была развлечением королей и дворян, шестой владелец Рослина получил должность смотрителя королевских лесов или гроссмейстера-охотника Шотландии. Его сын Вильям был любимцем короля Александра Третьего и получил должность хранителя наследного принца и королевской крови, которая стала почти наследственной в семействе Сент-Клеров.

Впоследствии он стал шерифом всего Лотиана, потом города Линлитгоу, Эдинбурга и Дамфриса. Участвовал в посольствах во Францию и Англию, в частности в брачных переговорах от имени своих венценосных повелителей, один из которых женился на девушке из рода де Куси, состоявшего в родстве с норманнскими Сент-Клерами.

Сражался против норвежского короля Хакона в победоносной битве при Ларгсе, командовал крылом шотландского войска. По смерти короля Александра Третьего сэр Вильям де Сент-Клер был вовлечен в борьбу за трон между Джоном Балиолом и Робертом Брюсом, который счел нормандского родственника одним из своих благородных сторонников. Из-за вмешательства короля Эдуарда Первого, Молота Шотландцев, корону Шотландии получил Балиол — как английский вассал.

Король Эдуард забрал священные реликвии, Холируд и так называемый Камень Судьбы, символы божественного права королей этой страны, а большая печать Шотландии была уничтожена.

Эдуард потребовал присяги на верность себе и Балиолу.

тЕДШСТД лЙРМЙОЗ. уЛБЪЛЙ уФБТПК бОЗМЙЙ

Поскольку священные реликвии находились у него, сэр Вильям де Сент-Клер присягнул, но потом снова взялся за оружие. Он и его сын Генри были взяты в плен при падении замка Данбар и заключены в лондонский Тауэр, но вскоре освобождены и помогли одержать победу в большом сражении за независимость Шотландии при Рослин Мур. Король Эдуард отправил на покорение Шотландии тридцатитысячную армию.

Она разделилась на три рати по десять тысяч человек. Им противостоял один восьмитысячный полк шотландцев, его возглавляли сторонники борца и мученика за независимость сэра Вильяма Уоллеса, хотя не все были друзьями Роберта Брюса.

Сэр Джон Комин происходил из семейства Балиол, но объединился с сэром Саймоном Фрейзером и сэром Вильямом де Сент-Клером и сыном для противостояния англичанам. Едва шотландцы разбили первый отряд англичан, как появился второй, также уничтоженный после долгого боя.

"ДНК": "Цыганская пленница"

Вот как описывает Хэй эту большую битву: Видя, что они стоят на коленях с непокрытыми головами, англичане сочли, что это просьба о пощаде; и, не ожидая сопротивления, двинулись на Дрейдена Берна, но, вопреки ожиданиям, обнаружили не друзей, а врагов; казавшиеся испуганными люди стремились к победе.

Полегло столько людей, что лемех плуга до сих пор выворачивает из земли кости, и места на поле сражения по сей день называются Шинбоунз Филд, Хьюинг, Стинкинг Риг и Киллберн [20]. Сэр Вильям де Сент-Клер получил в дар поле боя, чтобы защищать впоследствии, а также знатных английских пленников для получения выкупа.

Один из них посоветовал перенести замок на мыс выше Норт Эска, таким образом, он будет неприступен с двух сторон, а с северо-запада его будет защищать болото. Сэр Вильям начал строительство башни замка, достроили замок его наследники. После смерти отца и варварского повешения, колесования и четвертования сэра Вильяма Уоллеса англичанами сэр Генри де Сент-Клер посвятил себя делу борьбы Роберта Брюса против притязаний Коминов, которые теперь принесли присягу верности английской короне.

Роберт Брюс собственноручно заколол Джона Комина перед святым алтарем церкви серых монахов в Дамфрисе. Выйдя из церкви, он встретил своего шурина Кристофера Сетона, который убил дядю Комина, Кристофер спросил, мертв ли Комин.

С презреньем ему договор показал И, вынув из ножен острый кинжал, На месте, будто собаку, убил. Убийство, пусть и не ритуальное, Брюс совершил в святом месте. Римский папа отлучил его от церкви, что позволяло любой стране пойти на него крестовым походом.

В том же году Эдуард Первый разбил шотландские войска под Метвеном и приказал казнить Кристофера Сетона вместе с его братом, одного из братьев Брюса, а также сэра Саймона Фрейзера. Брюс вынужден был бежать, сторонники его притаились. Казалось, противиться англичанам, особенно их тяжелой кавалерии, бессмысленно. Это был век облаченных в доспехи рыцарей, противостоять их массированной атаке пехота не могла. Без новых резервов и вооружения дело шотландской независимости было обречено.

К XIII веку храмовники соперничали с генуэзцами, ломбардцами и евреями в качестве ведущих банкиров того времени. Ордену принадлежало более девяти тысяч поместий по всей Европе, все они были освобождены от налогов, храмовники обеспечивали безопасность хранения и перевозки золотых слитков.

Кинжал – сердце воина

Казна королей Франции обычно хранилась в подвалах Тампля [21] в Париже; сам король прятался там, когда ему угрожала толпа. Надежные векселя выдавали только храмовники. Они стали банкирами Леванта, а впоследствии и большинства королевских дворов Европы. Король Людовик Седьмой, принимая большой заем у ордена, заметил, что деньги нужно вернуть быстро, "дабы нх банковский дом не был ославлен и уничтожен". Даже мусульмане хранили деньги в банке храмовников на тот случай, если превратности войны вынудят их вступить в союз с христианами.

Хотя в Средние века христианам запрещалось заниматься ростовщичеством, храмовники удерживали часть денег, которые хранили или перевозили, а должник выплачивал долг с процентами. Парижский Тампль стал центром мирового денежного рынка. Орден, изначально основанный группой из девяти рыцарей для охраны паломников в Святую Землю, приобрел такую власть и богатство, что свидетельствует о честности и осторожности его деятелей, а также о первоначальной поддержке святого Бернара Клервоского и впоследствии папы Иннокентия Третьего, который видел в них армию воинствующих христиан.

Эти рыцари представляли собой ударную силу Рима, не подчинялись местным правителям, только своим избранным магистрам и папе. В их сундуки текли пожертвования от тех феодалов, которые сами не участвовали в Крестовых походах и поэтому оплачивали громадную военную машину, которую храмовники содержали в Святой Земле. Однако к быстрой гибели храмовников привело то, что они перестали быть защитниками паломников в Палестине.

Европейским королям, основавшим национальные государства, всегда не хватало денег. Они постоянно обращались к своим банкирам — итальянцам и евреям; отказывались от уплаты долгов и изгоняли своих кредиторов.

Храмовники были в этом отношении особенно уязвимы. Они потеряли Святую Землю, надменность их была почти королевской, а секретность порождала клевету. Пример их пресловутой гордыни можно видеть в разговоре между королем Генрихом Третьим Английским и магистром храмовников в Лондоне. Когда король пригрозил конфисковать часть земель ордена в свою казну, поскольку рыцари не знали меры гордости и надменности, магистр ответил: Как могут твои уста произносить столь неприятные и глупые слова?

Пока блюдешь справедливость, ты будешь править, но если нарушишь, перестанешь быть королем". Имелось в виду, что храмовники могут низложить короля. Гордыня или superbia, в Средние века считалась самым тяжким грехом. К ней храмовники добавляли тайные ритуалы и дипломатию, что усиливало зависть и ненависть со стороны правителей и народа. В них видели и бедных рыцарей христианства, и богатых заговорщиков против государственного и общественного благосостояния.

Когда французский король Филипп Красивый арестовал более шестисот из трех тысяч храмовников в году, судя по документам инквизиции, их допросы с пытками вызвали признания, подтверждающие средневековые предрассудки, но они были результатом применения силы и боли.

Вырванные пыткой показания не были правдивыми. Хотя правила приема в орден были тайными, существовал Устав Храма.

Прием в члены был тайным, совершался под покровом тьмы в охраняемом здании капитула. Устав был известен полностью только высшим руководителям. Мы знаем его лишь в копиях, где просто описывается состав ордена, обязанности и церемонии каждого ранга. Однако из-за секретности и того, что оригинальная рукопись устава была утеряна, противники храмовников постоянно предполагали существование отдельного, секретного устава, одобряющего богохульство и сексуальную распущенность.

Противники обвиняли храмовников в том, что они заставляли принимаемых плевать на крест и становиться мужеложцами; но, скорее всего, храмовники заставляли новициатов трепетать перед крестом и перед рыцарями, а не презирать. В одном раннем экземпляре устава упоминается о случае содомии среди храмовников в одном из замков на Святой Земле. Вся группа была распущена, виновные казнены.

В бесстрастном отчете о ритуале приема приводятся следующие подробности. Магистр трижды спрашивал собравшихся рыцарей, если возражения против приема данного человека в орден; самому новициату говорили о "великих трудностях ордена и о заповедях милосердия". Его спрашивали, женат ли он или обручен, есть ли у него долги или скрытая болезнь, другие обеты или другой магистр. Если новициат отвечал на эти вопросы удовлетворительно, он становился перед магистром на колени и просил принять его "в рабы Дома".

Магистр отвечал, что от него потребуется многое, и что прекрасные лошади и красивая одежда храмовников представляют собой лишь "внешнюю оболочку" их жизни.

Ты почти никогда не будешь делать того, что хочется; если захочешь оставаться на этой стороне моря, тебя пошлют на другую; если захочешь быть в Акре, тебя отправят в Триполи, Антиохию или Армению, или в Апулию, на Сицилию, в Ломбардию, Францию, Бургундию, Англию или в другие земли, где у нас есть Дама и собственность. И если захочешь спать, тебя заставят бодрствовать; захочешь бодрствовать, тебе прикажут отправляться в постель".

Потом новициата предупреждали, что он должен становиться членом ордена не ради собственной выгоды, а для того, чтобы отказаться от грехов мира, служить Господу, быть бедным, совершать покаяние и спасать душу.

Новициат давал клятву повиноваться магистру во всем, жить всю жизнь без личной собственности, следовать обычаям Дома, принимать участие в отвоевании Святой Земли, оставаться всю жизнь в ордене "в силе и в слабости, к лучшему или к худшему", и не допускать, чтобы христианин был ограблен.

Когда новициат клялся Богом и Девой Марией соблюдать все эти правила, магистр принимал его в орден, набрасывал на него мантию и обещал ему "хлеб и воду, рубище, много страданий и невзгод". После этого капеллан читал псалом "Как хорошо и как приятно жить братьям вместе!

После такой церемонии у новичка не оставалось иллюзий — он вступил в орден, который требовал полного послушания до конца дней. Гийо де Провен, монах, принадлежавший ко многим орденам и осудивший свое время как "подлое и грязное", свидетельствовал о честности храмовников, ставил их выше всех других религиозных орденов.

Он считал их жаждавшими смерти, аскетичными рыцарями, которыми можно восхищаться, но не присоединяться к. Гораздо лучше быть трусливым и живым, Чем мертвым и прославленным за смелость.

Орден храмовников мне хорошо известен, Он доблестен, тверд в вере, превосходен, Но жизнью дорожу и не вступлю в.

Однако те, кого с рождения готовили в рыцари, кто не имел возможности жениться или унаследовать земли, зачастую предпочитали возвыситься до управления замком храмовников в Леванте или в Испании, а не существовать на подачки феодала в Европе. Заслуги в бою и в организации вели к повышению в иерархии ордена. Феодальный титул редко играл роль при выборе Великого Магистра, хотя возрастающее богатство и могущество ордена соблазняли честолюбивых и алчных людей попытаться его возглавить.

Последний Великий магистр, Жак де Моле, не принадлежал к таким людям. Опытный в ведении войны, невежественный в дипломатии, он стал жертвой собственной ограниченности.

Book: Меч и Грааль

Как и многие другие французские храмовники, Жак де Моле признался под пытками в ереси и скверне. Да, храмовники предавались содомскому греху, и были принуждены целовать уста, пупок и анус посвящавшего.

Да, новициатов заставляли плевать на распятие. Да, храмовники поклонялись дьяволу Бафомету, которого символизировал украшенный драгоценными камнями череп или деревянный фаллос. Еще они поклонялись дьяволу в виде идола с кошачьей головой в присутствии юных девственниц и дьяволиц. Тридцать шесть парижских храмовников через несколько дней после ареста умерли под пытками, остальные же признавались во всевозможных садистских и сексуальных фантазиях того времени.

Храмовников сделали козлами отпущения главным образом за утрату Святой Земли; их обвинили в продаже мусульманам того, что они защищали с оружием в руках. Это было единственное обвинение, выдвинутое против храмовников, которое имело под собой какое-то основание. За долгие годы они стали политиками от христианства, более готовыми приспосабливаться к мусульманским правилам и обычаям в собственных интересах, чем нападать с мечом на все исламское. Эта политика в сочетании с тем, что они умели говорить по-арабски и, в отличие от рыцарей других христианских орденов, носили длинные бороды на мусульманский манер, что играло на руку их хулителям.

Противники храмовников не забыли, что первым домом Ордена была мечеть, построенная на месте Соломонова Храма в Иерусалиме. Прибывшему мусульманскому посланцу позволяли молиться там Аллаху, обратясь лицом к Мекке, хотя мечеть была превращена в христианскую церковь. Храмовники сами зачастую говорили о том, что Дева Мария, которая была их покровительницей, упоминается в Коране.

Они знали тайные учения Востока; их комплекс молитв, постов и бичевания за грехи был достаточно суровым, чтобы удовлетворить самых строгих мусульман; и они знали, что их положение в Леванте останется прочным лишь до тех пор, пока у них есть союзники-арабы, и арабский мир остается разделенным. Когда храмовников обвиняли в поклонении Бафомету, в действительности их, скорее всего, обвиняли в ведении дел с последователями Мухаммеда. Сколь бесстыдными и нелепыми ни были большинство обвинений против храмовников, орден оказался не защищенным от нападок со стороны светского государства благодаря собственной гордости, независимости и секретности.

Случаи содомского греха и оплевывания распятия, возможно, иногда действительно имели место в некоторых храмах. Однако в целом храмовники пострадали потому, что европейские короли хотели централизовать свои государства.

Иерусалимское королевство и храмовники стали жертвами революционных королей, занявшихся своими странами, а не объединением христианского мира. У храмовников имелись имения по всей Европе, во многих доходы были выше, чем у феодалов. В ноябре года, когда римский папа Климент Пятый приказал европейским королям арестовать всех храмовников на их территориях, лишь Денис Португальский и отлученный от церкви Роберт Брюс Шотландский не воспользовались возможностью присвоить такое богатство.

Хотя имущество храмовников в конце концов перешло к госпитальерам, из рук королей выскользнуло очень немного; и госпитальеры благоразумно отказались от крупных владений, так как это могло привести их к конфликту со светской властью. Жак де Моле, который погубил свой орден приказом сдаться и делать признания, кончил тем, что взял свои показания назад и стал отрицать все дурное, что сказал об ордене. В году, когда его вывели на помост перед собором Парижской Богоматери, чтобы зачитать приговор, он заявил: Но это постыдное поведение заключается в том, что я лгал.

Лгал, признавая отвратительные обвинения против моего ордена. Я заявляю, я должен заявить, что орден невиновен. Его чистота и праведность никогда не осквернялись. Честно говоря, я показывал обратное, но делал это из страха перед ужасными пытками". На другой день Жака де Моле сожгли заживо. Так окончил существование орден храмовников как реальная сила, став жертвой алчности королей, собственной гордости и богатства.

Как вопрошал современный поэт: Собратья, магистры храма, Где они? Что с ними сталось? То была грозная рать, Они лишь приобретали, не думали отдавать… В конце концов им пришлось отдавать, чтобы утолить алчность королей, власть которых была верховной, неограниченной.

Многие свидетельства и некоторые предания указывают на то, что казну и большую часть архивов вывезли на судах храмовники, бежавшие в Португалию, на западное и восточное побережья Шотландии, где их радушно приняли. Получивший предупреждение де Моле приказал изъять многие архивы и сжечь.

Одним из признаний, вырванных у французских рыцарей-храмовников инквизицией и записанных по-латыни, являются показания Иоанна де Шалона из Пуатье. Он утверждал, что Жерар де Вильер, настоятель ордена, подчинявшийся казначею, Гуго де Перо, заранее узнал о будущих массовых арестах и бежал из Парижа с пятьюдесятью рыцарями, которым приказал выйти в море на восемнадцати галерах ордена. Добавил, что еще один рыцарь, Гуго де Шалон, бежал "со всеми сокровищами казначея, брата Гуго де Перо" — сит toto thesauro fratris Hugonis de Peraudo.

До него никто из знавших об этом рыцарей не смел в том признаваться. Разумеется, Жерар де Вильер и Гуго де Шалон избежали первых арестов и были схвачены лишь несколько дней спустя. Все, что они взяли с собой, уже исчезло.

Рыцари, которым удалось бежать морем, отправились в Шотландию и Португалию, высадились на сушу возле Назаре и оттуда отправились в свою главную крепость, в Томар. Там храмовников приняли особенно хорошо благодаря их опыту в мореплавании. В Леванте они на своих парусных судах первыми стали использовать компас, треугольный парус, который переняли у арабских дау, и рулевых.

Есть версия, что тайну изготовления раскрыл в результате некто инженер Ренев, купивший половину дома у вдовы мастера после его смерти. Были сделаны анализы металла и по их результатам на заводе прошла опытная плавка. Затем откованы образцы клинков. Однако, попытка оказалась неудачной — разгадать секрет закалки клинков, сообщавшей им огромную прочность, так и не удалось.

По рассказам очевидцев, при выполнении этого заказа завод испытывал несколько клинков работы Самсонова на прочность. Поставленные вертикально под пресс, они ломались, но для этого требовалась нагрузка свыше 14.

Слесарная обработка ножей была отменной. Поэтому при нагрузке на клинок по оси в 8 тонн он заглублялся в железо опорной плиты — а острие не обламывалось. Мифов вокруг ножей Самсонова накручено. Всю технологическую цепочку, начиная от выплавки стали!!! Наиболее вероятной представляется следующая версия изготовления: Рессорная сталь расскалялась в кузнечном горне, где горел дубовый или березовый уголь. Воздух нагнетался ручными мехами. После этого раскаленные листы правились на наковальне.

Затем из них слесарным способом изготавливались клинки, все делалось вручную. После этого клинки подвергались ряду процессов: Архангельским, с клинком из инистого Дамаска. Приборов у Самсонова не. Температуру он определял по свечению на глаз по. В то время такие характеристики считались отличными. Знак императорского охотобществапоставщиком которого был Егор Самсонов. Изображены на клинках и медали других выставок, полученные Самсоновым: По клейму можно определить примерное время выпуска ножа, в зависимости от количества нанесенных медалей.

Приведу ещё две взаимоисключающие легенды. Якобы, в старости, Е. Самсонов обратился к властям с просьбой отремонтировать его старый дом, а он в ответ обещал открыть секрет закалки своих ножей. Но тогдашний ЖЭК такое предложение не заинтересовало.